Альваро Морте: «Я готовлюсь к стилю Клуни, а меня попросили сделать персонаж более фриковым”

В полном разгаре долгожданный финал, Эль Профессор из «Бумажного дома» чувствует себя выбитым из колеи со своим статусом в средствах массовой информации и размышляет о социальном кризисе и необходимости в лидерах, которые решают…
Он серфит свою внезапную славу с чувством юмора и той же ясностью Профессора, этого нетипичного лидера, которого он воплощает в Бумажном доме, хотя и с более восторженным и экспансивным тоном. Morte (Alheciras, 1975) вел сдержанную карьеру, работал на телевидении и в театре, с собственной компанией («300 пистолетов»). Теперь он медийный актер, счастливый и в то же время “ошеломленный” феноменом, которым стал сериал по всему миру.

— Он находится в самом разгаре пятой и последней части. Миллионы зрителей жаждут узнать финал.
— Я тоже с нетерпением жду этого! Я уверяю вас, что я ничего не знаю, кроме 5-ой серии, которую мы только что получили. Так работает Алекс Пина, у него есть идея, куда он хочет пойти, но сценарий открыт для того, что появляется в процессе съемок.

— А что насчет определенных просьб актеров? Как например то, что он сделал вместе с Педро Алонсо (который играет Берлина), чтобы его персонажи были братьями…
— Действительно (смеется). Правда в том, что общение с создателями очень плавное. В этом сезоне я также предложил несколько идей. Иногда их покупают.

— Какой персонаж удивит больше всего?
Они перережут мне шею, если я что-то скажу! Ходят слухи, что меня убьют. Надеюсь, что нет, потому что персонаж мне нравится. Скажу только, что это будет сезон, который не оставит зрителю ни малейшей передышки.

— Как Вы получили эту роль?
— Это был очень тяжелый и долгий кастинг; два с половиной месяца проб. Я больше не мог. В первый день я подготовил отрывок в стиле Джорджа Клуни как в «11 друзей Оушена». Я прошел ее, но для следующего они приходят и просят меня сделать более занудного и фрикового персонажа, и я окаменел. Они хотели замкнутого парня, но с инспектором было какое-то влечение, мрачный но над которым можно было посмеяться, с большой харизмой, но не наигранно, настолько, насколько это нужно чтобы невольно им заинтересоваться.

— Публика больше связана с историей из-за нынешнего социального и политического недовольства?
— Я думаю, что это одна из причин. Эта революционная вещь о том, что кто-то маленький может в любой момент противостоять кому-то большому с некоторым успехом. Мы живем жестокой неопределенностью, абсолютно заслуженным презрением к политическому классу.

— Пандемия усиливается. Как Вы проживаете ее?
— У всех нас была возможность попытаться все исправить. При всём плохом течении ситуации, которую мы переживаем, как насчет того, чтобы хоть раз работать вместе, оставить различия и расти как общество? А с точки зрения политического управления мы еще хуже, чем раньше. Ужасно видеть, что лидеры стремятся к своей политической, а не социальной выгоде. Обескураживает. Вот почему фантастика о людях, восстающих против системы, может оказаться привлекательной.

— Вас удивляет, что в нашем обществе не возникает какого-то сопротивления?
— Это тоже многое говорит о нас. Были и другие поколения, в которых люди реагировали. Я не знаю что еще должно произойти с нами для этого. И я себя спрашиваю, это вопрос образования или что мы стали удобными как общество? Есть люди, которые заботятся о своей вселенной и немного больше.

— Когда есть такие глобальные проблемы…
— Мне надоело видеть политиков, которые оправдывали вето на въезд иммигрантам, потому что на первом месте я и моя семья. Когда его роль будет заключаться в поиске общего блага. Обидно, что мы почти не говорим о беженцах в Сирии. Они все еще там, и мы закрыли для них двери. Люди продолжают голодать во многих местах. Как писал Давид Труэба во время заключения: что, если нам вдруг придется искать убежища в Африке, потому что мы перевернули жизнь?

— У сериала есть какой-то посыл?­
— Помимо воровства возникают так­ие вопросы, как лояльность, кто на самом деле хороший и плохой, почему вы называете меня вором, что я вот такой, но вы не говорите то же самое Европейскому Центральному Банку или Международному Валютному Фонду. Сериал заставляет смотреть с других точек зрения. Профессор никогда не стремится к собственной выгоде. Нам нужен какой-то лидер, чтобы опередить события. Например, я вижу, как я справляюсь с поворотом, и моя душа падает к ногам.

— Как бы вы себя определили?
— Это сложно… я стараюсь быть очень исцеляющим, перфекционистом, хотя однажды я решил, что совершенства не существует, и я больше не расстраиваюсь. Это звучит педантично, но я это делаю каждый божий час в мире. И мне это очень нравится. Если я позволю себе вторгнуться в проект и Вы вдруг заговорите со мной, я постараюсь ответить вежливостью и последовательностью, но мой разум будет уже далеко (смеется).

— В этой работоспособности вы соответствуете характеру Вашего персонажа.
— В этом удобном обществе мне нравится эта его идея, что хорошо потрудившись можно перемещать и горы. У него есть цель, и он идет за ней, со всем спокойствием мира, в течение многих лет. Ему все равно быть ботаником, выродком или тем, что думают другие. Хотя и не то, чтобы это был пример для подражания. Он что-то ретроградное, без друзей. Мы должны выйти, потанцевать и немного повеселиться, чувак!

— Ваша карьера была спокойной, теперь Вы медийный актер, с 11 миллионами подписчиков в Instagram. Как вы управляете этим?
— Вероятность того, что что-то подобное произойдет, была настолько отдаленной! Добраться до всего мира отсюда было немыслимо. И это очень бессвязно. Люди приходят с любовью, но вы перестаете быть анонимным. И они смотрят на тебя, повсюду. И не один день. Всегда. Мне нравится каждый год ездить в Лондон, и в прошлый раз, несмотря на то, что я ношу кепку, шляпу или что-то еще, меня узнали, и возникло такое количество людей, что я в конечном итоге укрылся в ресторане. Это сопутствующие издержки. Что мне ясно, так это то, что я не фотографируюсь, когда иду со своими детьми.

— Вы поймали это с возрастом и семейной жизнью, которая, вероятно, облегчает контроль над самолюбием.
— Каждый, кто занимается этим, знает, что ты один день на вершине, а другой — внизу. Теперь мне очень повезло, и мне это нравится. Но когда я начинал заниматься этим ремеслом, я играл в ужасных местах, и если бы я забыл об этом.. Это было бы чуть меньше, чем глупо.

— Вы были инженером когда поменяли свое призвание.
— Да, я это ясно видел. Я получил грант в замечательную финскую школу актерского мастерства, место с огромным вкусом к сценической культуре.

— Вы победили рак.
— Да, в 33 года. Это очень проясняет вам путь. Вы перестаете придавать такое большое значение тому, что не имеете, и без какого либа смущения и страха.

— Другая Ваша страсть?
— Музыка. Я плохой игрок на инструментах. У меня есть гитара, бас — гитара и рояль, и это моя нерешенная задача, я плохой в этом. Но я отлично провожу с этим время.

Источник: www.lavanguardia.com

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *