Наталия Орейро показывает свою связь с Россией в «Nasha Natasha»: «Это взаимная любовь, которая росла со временем»

«Наша Наташа» — говорит русская публика Наталии Орейро и вот так, лишь в двух словах выражается связь с уругвайской певицей и актрисой. С одной стороны, это выражение, которое указывает на чувство принадлежности, а с другой, что Наташа очень распространённое имя в их культуре.

Лицо Орейро впервые появилось на российских экранах в теленовелле «Богатые и знаменитые», но ничто не сравнится с тем, что создала Милагрос Эспозито «Чолито» — такую откликающуюся роль «Дикого ангела», которая сумела зажечь сердца своих фанатов из Восточной Европы. Персонаж был частью их детства, и в то же время он заставил их увидеть в этой вымышленной женской фигуре смесь уязвимости и силы. Милагрос шла вперед, но также терпела тяжесть потерь. Милагрос могла стать еще одной подругой в твоей компании. Милагрос была настоящей женщиной. Как Наталия.

Хотя это и не объясняет глубокую связь Орейро с Россией, это первое, что следует из «Наша Наташа», документального фильма Акселя Кучевацки, режиссером которого стал Мартин Састре, (с которым актриса сотрудничала десять лет назад в экранизации фильма «Мисс Такуарембо»), и в котором (примеч.ред. — имеется в виду «Наша Наташа») она снялась (частично) в 2014 году, когда режиссер поехал с ней в многообещающий тур, который в том году артистка совершила по всей России в течение 40 дней с коллективом на самолете и по знаменитой Транссибирской магистрали.

Фильм «Наша Наташа», который выходит на Нетфликс в четверг 6 августа 2020 г., вмещает в себя не только тот важный период в жизни Орейро (в котором мы видим как тщательно идет подготовка каждого шоу, от списка песен до гардероба; в окружении своих фанатов она принимает подарки в полной эйфории и грустная в номере отеля скучает по своему мужу Рикардо Мольо и их сыну Атауальпе), но также мы переносимся в детство уругвайской певицы.

С текстами Эдуардо Галеано и циклическим сюжетом, в докфильме помимо всего прочего показаны беседы и с родителями и сестрой Наталии, которые окончательно формируют образ артистки: девочки, которая веселилась, играя в доме своего дедушки, девочки, которая училась кройке и шитью и моделированию фасонов, девочки, которая хотела стать кем-то важным.
В работе Састре углубляется в ценности возвращения к истокам, в том, как эпизоды из детства соединяются с настоящим, где творчество меняет значимость. «Реальность больше во сне, чем в жизни», — говорит Мольо в документальном фильме, описывая свою партнершу как женщину, которая берет на себя обязательства по каждому проекту с воображением, развернутым во всех его формах. С полётом того, кто смеет смело мечтать.

С теплотой и словоохотливостью, которая отвечает за страсть к тому, о чем она говорит, у Орейро с «Ла Насьон» состоялся диалог по Зум о грядущей премьере постановки, которая укоренилась в столь важных отношениях с Россией. И также с большой откровенностью в ее рассказе раскрывается ее прозрачность. Именно это качество и привело к тому, что спустя десятилетия после «Дикого ангела» и его многочисленных показов Наталия может продолжать посещать разные города, страны и убеждаться, что в каком-то непостижимом феномене любовь, которую чувствуют к ней поклонники, не вышла из моды.

— Каким был процесс разработки документального фильма с Мартином Састре?
— Если бы у нас не было дружеских отношений с Мартином, это было бы маловероятно, потому что мне никогда бы не пришла идея снять документальный фильм. На самом деле это очень повторяющийся по сей день вопрос, который я задаю Мартину: «Почему?» С ним мы познакомились в 2001 году, в день моего рождения. Он входил в группу уругвайских художников под названием «Движение сексуальности» и вместе с Дани Умпи они сделали очень своеобразную выставку, которая была связана со мной. Мне от них пришло приглашение, и я неожиданно для них пришла. Я думаю Мартин ожидал большего, потому что именно там он дал мне сценарий. Они показались мне двумя сумасшедшими, я вернулась домой, отметила свой день рождения и через 3 года на витрине книжном магазина вижу книгу Дани «Мисс Такуарембо». Я ее купила, и как только прочитала сразу же поговорила с ним и с Мартином, а он такой человек, который делает ставку на то, что «возможно всё». Его идеи воплощаются в реальность, во что-то ощутимое.

View this post on Instagram

Esta foto es de la primera vez que viajamos juntos, puede que sea incluso de la primera vez que nos abrazamos. Fuimos a Biarritz y Hendaya. Y yo te conté que había una cruz con poderes místicos y vos me dijiste que nos sacaramos los zapatos en el muelle, y así hasta el día de hoy. Recuerdo que habíamos comprado dos sandwiches para almorzar pero como el mío tenía carne lo dejé en un banco para que alguien se lo llevara y me dijiste "esperame", saliste corriendo con el sandwich, una, dos, tres calles, ya no te veia y cuando volviste me dijiste "se lo dí a la señora que pedía dinero en la panadería, no sabés qué contenta se quedó" y pensé: "Esta es mi amiga". Cada amigo y amiga es un tesoro único, y vos sos mi tesoro de los Goonies, hasta el día de hoy. Te ❤️ @nataliaoreirosoy #NashaNatasha #НАШАМАНИЯ

A post shared by Martin Sastre (@martinsastre) on

— Так родился фильм «Мисс Такуарембо»…
— Да, мы вынашивали эту идею 7 лет, но всё-таки создали этот фильм, и в те годы мы стали друзьями, партнёрами, у нас было много путешествий, проектов, фестивалей, жизнь нас объединяла. С Россией у меня также есть очень эмоциональная связь, мне трудно объяснить это, потому что это связано с моими чувствами, и каждый раз, когда у меня есть возможность путешествовать хотя бы раз в год, я делаю это с кем-то из моей семьи, с моими друзьями, с моим мужем, с моим сыном, и однажды я пригласила Мартина, предки которого были русскими. Когда выдалась возможность путешествовать в 2014 году, его бабушка, которая была уже очень старенькой, сказала ему, что он будет первым в семье, кто познакомится с Россией. Я рассказала Мартину о поездке, потому что это был первый раз, когда он проедет через всю страну.

— Каким было материально-техническое обеспечение этих гастролей?
— Этот опыт отличался от предыдущих, и это было очень важно. Я прошла весь путь, который составляет Транссибирская магистраль, была во всех городах. По правде говоря были и поездки, которые я совершала на самолете, потому что в один день надо было петь в одном городе, а на следующий в другом, поэтому весь путь на поезде проехать было невозможно. К тому же я с детства очарована поездами, мне нравится всё, что связано с железной дорогой, поэтому я и сказала Мартину: «слушай мне бы хотелось чтобы ты сопровождал меня в этом путешествии», путешествии друзей. И там родилась идея сделать видеозапись этого тура, просто чтобы она была и ничего более, видеодокумент о чем-то очень важном. Когда он путешествуеют с другим парнем, с которым он делал съемки и звук, а я была со своей группой, он встречался со страной, с культурой и с той связью, которая была у меня, и он говорил, что ему отчетливо становилось ясно то, что он знал из моей личной истории, и все вопросы находили ответы.

— Тебе сложно объяснить твою связь с Россией?
— Да, мне сложно, потому что это не что-то осязаемое. Она есть когда я обнимаю людей и чувствую это единение, но это сложно объяснить кому-либо, это то, чего никогда не увидеть, а можно лишь самому почувствовать. Мартину удалось уловить в происходящем нечто вполне реальное. Хоть я и осознавала свою профессию актрисы, которая всегда под прицелом камеры, мы все равно очень устали, это было как марафон, мы отрабатывали концерт, садились в самолет, добирались до Сибири и встречались с 30-ю градусами ниже нуля. Вот почему также часть документального фильма показывает меня с очень маленьким двухлетним Атауальпой, которого я все еще кормила грудью. Он был и в начале тура, и в финале, потому что в поездку по всей Сибири, более глубокой и холодной, я не могла его с собой взять. Это было очень сложно для меня, потому что тема грудного вскармливания очень важна, но у него все равно есть супер папа, который сопровождал меня, поддерживал меня и делал все возможное. Когда мы вернулись из тура, Мартин предложил мне сделать документальный фильм для людей, но я засомневалась.

— Почему были сомнения?
— Потому что я никогда не показывала свои какие-то личные вещи, которые помимо профессиональных также есть в докфильме.

— Да, твои родители говорят о том, каким было твое детство, и это, в свою очередь, связано с тем, что ты порождаешь в людях в России, которые следуют за тобой с детства; было ли намерение показать и это тоже?
— Нет, это было неожиданно. Когда меня спросили в чем мой феномен в России, я ответила что не знаю, или впадая в крайность предположила, что в другой жизни я была русской. К тому же, физически у меня есть сходство, в первый раз когда я приехала в Россию в 2001 году я заметила, что очень похожа на русских женщин, включая и моё имя, очень там распространённое. С «Диким ангелом» приключилось что-то социальное, в то время мальчики оставались на попечении своих бабушек и дедушек, потому что родители должны были выходить на работу, и там было очень особое сочетание детей и пожилых людей. Для маленьких мальчиков и маленьких девочек Милагрос была очень хулиганистым персонажем, вожаком, который выходит чтобы подраться. Русский привык к этому, к ругани, они устойчивы к этому. Героини Телетеатра до этого момента были более нежными или более женственными, словно не отвечали каким-то требованиям. А персонаж, который я сделала — отвечал, и они отождествлялись с этим, потому что раньше они этого не видели, но потом эти люди выросли, у них родились дети.

— Конечно, и что еще интереснее, эта связь длится по сей день.
— Поэтому я говорю, что это чувственная связь, потому что я никогда не прекращала путешествовать, никогда не прекращала что-то делать там, что связывает меня с ними, много раз ездила во многие города, в места, где не было концертной площадки и мы выступали в цирках. В этом туре, который показан в докфильме меня обманул организатор и мне не заплатили. В середине гастролей мой менеджер спросила меня что же мы будем делать и я ответила ей, что должна продолжить, на мне лежит ответственность за персонал, но я никогда не стала бы брать плату за то, что считаю потерянным. Но я не могла посвятить публику в то, что я стала жертвой мошенничества, потому что люди с цветами и рисунками съезжались с других городов.

— Подарок оттуда символизирует сильную связь с другим человеком. Как это ощущается?
— Да, они чувствуют, что они дают тебе кусочек, и что теперь он остается тебе. Это очень эмоционально. Во время тура мне подарили вещи с лицом моего сына, и у меня была дилемма а что же с этим делать до тех пор пока я не сказала себе: Что ж, хорошо, это любовь, а любовь если её много не может быть чем-то плохим.

— Где ты хранишь подарки?
— У меня в доме есть русская комната, а в разных местах есть мамушки (прим.ред. -так Наталия называет матрешек), балалайки, матрасы, одеяла, ремесленные вещи, я храню всё с большой любовью. Мой дом в этом смысле очень фольклорный. Кроме того, у них есть традиция рисования, они очень хорошо рисуют, и дарят мне картины. То, что вы видели, было привезено из того тура, но каждый раз, когда я путешествую, я везу на три чемодана больше, чем изначально беру (смех). Когда Ата путешествовал, я пыталась быть очень осторожной с тем, что ему дарят, и чтобы то, что ему дарят несло определённую ценность, и он наслаждался этим, но когда я пришла туда, и посмотрела, я спросила «что это такое?», потому что там были вещи, которые даровали мне, у которых было его лицо, и у меня была дилемма что с этим делать, пока я не сказала: «Ну, это любовь, а любовь, если её много, не может быть чем-то плохим».

— Ты приняла это…
— Дело в том, что всё это настоящее. До сих пор происходит то, что происходит потому что это — искренность. Поэтому когда меня спрашивают какие они, русские, я всегда говорю, что они очень тёплые, потому что есть другое мнение, из-за русского климата, но это предрассудки, на самом деле они очень ласковые. Эта взаимная любовь со временем выросла, потому что я перестала быть диким ангелом, и стала Наталией.

— А это было твоё решение, чтобы текст читал Эдуардо Галеано?
— Что касается Галеано — да, он имеет много общего со мной, я всегда узнавала себя в его литературе, я всегда приспосабливала какие-то его качества, чтобы нарисовать какую-то картину. В то же время мне всё ещё трудно увидеть что-то, что имеет отношение ко мне; на самом деле, я не могу поверить, что документальный фильм выходит на первый план с такими личными вещами, с моей семьей, с моим сыном, с моим браком, и я подумала, что эти моменты могут быть затронуты текстами Галеано. Я поговорила с его женой о правах, и она оказалась очень щедрой.

— В докфильме ты показываешь моменты, в которых ты спускаешься со сцены и где ты в отеле без мужа и сына. Как ты считаешь это нечто интимное?
— Мартин взял эти искренние моменты, но всё, что он снимал на камеру не задумывалось показывать, это было для меня чем-то важным, чтобы мои внуки видели, что происходит в России. У меня никогда не было достоверного осознания того, что он выйдет на экраны, об этом невозможно было подумать, и если бы я хорошенько подумала, я бы наверное не стала делать этого. Я никогда не чувствовала, что мне это интересно, или что я могу показывать себя с этой стороны. Есть один эпизод, где я показываю рождение моего сына. Мне трудно это видеть, но я сказала: «ладно тебе, отпусти». Но те моменты, о которых ты говоришь, были тяжёлыми, это случается со многими людьми, у которых есть такое призвание. На сцене вы получаете всю эту энергию, но когда попадаете в номер, вы думаете: «Я снова одна». Ата всегда путешествует со мной, ему это нравится, но в тот момент это было немыслимо. Я не могла. Меня очень беспокоило, что я его не вижу, но Рикардо справился с этим очень хорошо.

— В какой стадии находится вопрос о гражданстве России в связи с пандемией?
— Это желание появилось во время последней поездки. Существует процедура — формальность, но для меня это носит чисто символический характер, потому что я не собираюсь жить в России, это более чем очевидно, у меня есть семья здесь и моя работа, но это важно с точки зрения принадлежности, это было бы что-то прекрасное. Они придают большое значение символам.

— Каково было снимать твое возвращение в дом бабушки в Уругвае? Ты чувствовала, что ты всё ещё продолжаешь быть той девочкой?
— В документальном фильме есть два момента, которые я не могу контролировать, и это один из них. Это мыс в Монтевидео, и это дом моей бабушки Хильды. Когда-то мы жили там с родителями и сестрой. Я помню все свое детство, я убегала играть, лезла в мусорные баки и находила вещи. Этот сарай, показанный в документальном фильме, был местом, где я одевалась и играла часами. Когда я поднялась туда я переместилась в то время и не могла сдержать слёз в документальном фильме. Я чувствую это. Я всё ещё та девочка. В этом сарае все началось. Я та малышка. Как — то всё связано. Возвращение в это место вызвало у меня ностальгию, но также и уверенность в том, кто я есть и что не хочу быть кем-то другим. Я уже хотела стать актрисой. Ну, уже была актрисой (смеется).

— Ты нервничаешь, что документальный фильм выйдет на Netflix с тем масштабом, который он имеет?
— Это странно. Когда был последний монтаж я не хотела видеть его, а Рикардо видел. Я видела версию, которая состоялась на Московском кинофестивале, но сейчас она сильно изменилась. Я не могу это посмотреть, потому что я не могу быть объективной, и у меня будет много вопросов. Рикардо видел его один, я была в пути, и он сказал, что ему понравилось, что он был в восторге. Его там тоже много, чего мы никогда не показываем, потому что он более замкнутый, чем я. Но я не захотела смотреть окончательную версию документального фильма, потому что не хотела бы просить Мартина менять в нем какие-то вещи.

— Но ты увидишь его в конце концов?
— Предполагаю, что да, не знаю! Когда мы говорили с Netflix, мы не знали, будет ли это мировая премьера. Когда я узнала об этом, я спросила, хорошо ли это… Что мне было делать? Вот так! (смех).
Когда и где его увидеть. Премьера Nasha Наташа на Netflix в четверг, 6 августа.

Источник: Milagros Amondaray 02/08/2020 www.lanacion.com.ar

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *