Соледад Сильвейра и ее участие в Bailando : “Я пыталась сыграть комедию на тему выпивки, и все обернулось против меня»

Лени Гонсалес

25 января 2019 года

Соледад Сильвейра и Факундо Арана десять лет назад работали вместе в теленовелле Телефе «Украденные жизни». Они, с большой гордостью называющие себя «вышедшими из телевидения», сегодня встречаются в театре в пьесе, с момента премьеры в 1988 году много раз сыгранной в мире и в Аргентине разными актерскими парами. Написанная американцем А.Р. Герни пьеса «Любовные письма» дебютировала в Буэнос-Айресе в 1995 году с переменным актерским составом и вернулась в 2004 году с Артуро Пуигом и Сельвой Алеман. Сейчас та актриса из возобновленной постановки начала века ставит новую ее версию в Мар дель Плата и на атлантическом побережье с продюсером Хавьером Фарони.

«Раздумывать было не о чем. Я закончил Мосты округа Мэдисон, а Солита — Идеальные тела, а то, что это летом, то лучше и быть не могло. Я ее «подсек» – говорит Арана и обнимает ее – потому что хорошо находиться рядом с Солитой» — говорит актер о той, что играет с ним вместе в романтической истории в письмах, истории Мелиссы и Эндрю, влюбившихся друг в друга с минуты знакомства, но никогда не соединившихся. Почти полвека они общаются в письмах и открытках, целая жизнь на листах бумаги, которые актеры читают вслух, сидя рядом. «Мы не смотрим друг на друга и не заучиваем (письма), их следует читать, мы не уходим со сцены, читаем одно за другим. А Сельва прекрасно знает пьесу, она строго следует тексту, и она права. Она меня сдерживает» — отмечает Соледад. «Она потрясающий режиссер, умеет просить то, что надо, она ясно говорит и добивается всего» — говорит Факундо, который как и Солита умеет говорить вдвоем.

«Мы установили правила, чтобы ладить между собой, рассказывать, если что-то беспокоит, быть внимательными. Ведь театр это театр, и тебе надо ладить с коллегами. Это команда, не надо обособляться, хотя наши эго иногда подводят нас. Он сходу спросил меня: «Ты из тех, кто уходит сразу по окончании спектакля?». «Нет, у меня школа Соррильи, я остаюсь до ухода последнего зрителя». «Тогда мы одинаковые» — сказал мне он» — рассказывает актриса, которая была очень довольна работой с командой Идеальных тел – Лаурой Олива, Флоренсией Рагги и Андреа Фрихерио.

— Для вас театр сейчас прекрасное убежище от телевидения?
Соледад Сильвейра:
Мне хотелось бы программу на телевидении, сериал, какие сейчас снимают, мультиплатформы с выходом на многих каналах.

— Ты сейчас снимаешься в сериале о Монсоне?
Сильвейра:
Да, я играю маму Алисии Муньис. Недавно посмотрела рекламу. Я ужасно получилась, светом меня убили. Кажется, что мне 90 лет. Чудовище.
Факундо Арана: Так будет впредь, совместное производство здесь, что получается очень хорошо, а показ за рубежом. Телевидение меняет мышление.
Сильвейра: Потоковое кино нас полностью изменило. На Нетфликсе тебя видит весь мир.

— Есть что-то, что бы вы не сделали на телевидении?
Арана:
Не знаю. Я стараюсь по полной наслаждаться всем, что со мной происходит. Я не форсирую события, надеюсь, что все, что придет мне, мне понравится. К счастью, я могу так поступать, и тогда происходит только чудесное, как этот спектакль.
Сильвейра: Я знаю, что бы ты не сделал — не пошел бы в жюри на Bailando.
Арана: Ах, не знаешь. Вот возьму и всех удивлю (смеются). В конце концов, все стало таким открытым, не знаешь, что и откуда придет. Даже в инстаграме делают предложения по работе. Соцсети изменили все, что было привычным еще до недавнего времени, и надо принять это.
Сильвейра: Ты дока в сетях! У меня была пара, которая писала только на Оливетти, их было не вытащить оттуда. Другое поколение

— Давид Виньяс?
Сильвейра: Да! (оба смеются)

— Солита, как тебе поработалось в жюри Bailando?
Сильвейра:
Позитивный опыт во всем, что происходит с этой программой за пределами телевидения. Я шла в школу к внучкам и была Гарделем. В жюри же получилось так, что Мория (Касан) и Нача Гевара) объединились, а я была гадким утенком рядом с этими потрясающими женщинами, особенно рядом с Начей, она просто немыслимое совершенство. Так мне было не очень хорошо. Но из всего извлекаются уроки. Что поделаешь.
Арана: Поразительно, как все меняется в зависимости от того, кто смотрит. Я видел не гадкого утенка, а лебедя и не заметил, чтобы ты защищалась, ты делала в шоу нечто совершенно незаменимое.
Сильвейра: Я попыталась сыграть комедию на тему выпивки, а потом это обернулось против меня. На улице мне кричали «Пьяница», и я чуть не умерла. Одна из внучек спросила, правда ли, что я пью по три коктейля Негрони. Тогда я остановилась. А когда появилась Пампита (Ардоэйн), это стало чудесным облегчением, она привлекала на себя все камеры и была счастлива. Это реалити-шоу, надо вписываться, а у меня с этим не очень, у меня нет ловкости Мории, мне нравится покой, гармония, добродушие. Многие спрашивают, почему я снова не участвую.
Арана: Она не скажет тебе, но это она была в Большом брате и запатентовала фразу: «Вперед, мои храбрецы», потом ушла, снялась в сериале, и тебе хочется посмотреть ее, а она участвует в Bailando, и люди ждут ее появления, чтобы передохнуть: это говорит о том, что она популярная артистка и блистает , потому что она артистка, а не скандалистка.

Сильвейра: В этих программах сложно работать, и после трех лет мне надо было остановиться, вновь обрести актрису в себе, настроить инструмент. Я вернулась к работе без всякого самомнения или предубеждения, словно мне пришлось начинать нечто новое. Я говорила с моим аналитиком о том, что со мной происходило, не потому ли это, что в шестьдеся уже нет такого желания появляться, буду ли я актрисой или нет, ведь у меня нет такого сильного эго, как у других актеров… Конечно, есть то, чего я не смогла добиться, что осталось неисполненным – поработать в театре Сан Мартин, например. Аналитик сказала мне, что я должна ценить то, что построила в пятьдесят лет, семью и карьеру.

— Тебя никогда не приглашали в театр Сан Мартин?
Сильвейра: Однажды позвала Лаура Юсем, которая была моим режиссером в «Злобе». Она хотела взять меня, но Киве Стаифф отказался: «Ты не подходишь по уровню театру Сан Мартин» — сказал он. Это был большой удар, мне было очень больно. Если меня не пригласят, то я не буду просить.
Арана: Тот, кто говорит такое, не подходит по уровню самому себе. Какое ошибочное мнение. Никогда не знает гений, когда скажет самую грубую брань в твоей жизни.

— Что вы думаете о позиции коллектива актрис?
Сильвейра: Я не вхожу в группу, но поддерживаю их. Мои внучки изменили меня. Если бы их не было, я была бы в группе, но не хочу, что бы их – а им 9 и 10 лет — задевало то, что я делаю. Я понимаю также, что некоторым не понравилось, что смешали тему легализации аборта с заявлениями об изнасиловании или гендерном насилии. Мне понравилось, когда Кристина сказала, что надо соединить зеленые платки с голубыми, ведь темы пересекаются. И неправда, что все «зеленые платки» – киршнеристы. Не всегда можно говорить политкорректные вещи. Пусть каждая будет счастлива по-своему. Но я не хочу, чтобы президентом стал такой, как Больсонаро. В артистической среде, где я с 12 лет, всегда обо мне заботились, никто никогда не трогал меня. Конечно, на улице бывало разное, с врачом, со священником, и, если бы я рассказала об этом дома, мне дали бы пощечину, как это я могу плохо говорить о семейном докторе. Я обожаю молодых девушек, иногда они немного радикальны с мужчинами, но я понимаю, что со временем все придет в равновесие. Я чувствую, что мне близко то, что происходит.
Арана: Я разделяю то, что говорит Солита. Я только добавлю, что насилие не имеет пола. Я против любого насилия. Я понимаю проблематику, и надо говорить об этом. Но я предпочитаю помолчать, в прошлом году я высказался, это выложили в Твиттере, и меня уничтожили, мне было плохо, ведь любой, кто знаком со мной, знает, что я хороший человек и сказал это с самыми добрыми намерениями. Я против любой агрессии и насилия, конечно, я хочу, чтобы все выяснилось, и правосудие свершилось как можно скорее. Но я не хочу говорить лишнего, чтобы проявился мачо. Это время женщин, пусть говорят они, я слушаю и хочу учиться, у меня дочь, которая скоро начнет задавать вопросы.

Любовные письма А.Р. Герни, постановка Сельвы Алеман. Театр Лидо (Санта Фе 1751) со вторника по четверг в 21:30. Стоимость билета: 650 песо. С пятницы по воскресенье турне по атлантическому побережью.

Источник: www.lanacion.com.ar