Факундо Арана: «Больше всего на свете мне нравится рассказывать истории».


Факундо Арана вместе с Арасели Гонсалес снова покажет «Мосты округа Мэдисон» в театре Метро в пятницу, 5 октября, и в субботу, 6 октября.

№ 1986, 13-19 сентября 2018 года

Интервью: Флоренсия Пухадас. Фото: Лео Бариццони

Первое впечатление может быть обманчиво. Когда Факундо Арана идет по холлу отеля Даззлер, он больше похож на серфингиста, чем на галана из теленовеллы. На нем свободные джинсы и темная рубашка с коротким рукавом, первые пуговицы расстегнуты, и видны длинные кожаные ожерелья на шее. Еще на нем несколько браслетов с клыками животных и маленькими ракушками, какие продают летом на пляже. Образ вне времени, кажется, словно он вышел из приключенческого фильма. Тот же образ и в его аккаунте в инстаграме: актер привык выкладывать видео, где он на доске для серфинга или на лыжне. Но стоит только начать интервью, как сразу узнаешь записного соблазнителя, который был в Muñeca brava в 1998 году, или успешного предпринимателя из Sos mi vida, роль которого он исполнил восемь лет спустя. «Хорошо играть роль галана» — говорит он.

У 46-летнего Араны сильный характер, который может показаться немного властным. У него лукавый взгляд, он внимателен к движениям собеседника. Он отличный рассказчик историй, он не пожалеет нескольких минут, чтобы рассказать историю. И часами он может говорить о серфинге и альпинизме с той же страстью, которую пробуждает в нем театр. «Это две мои большие страсти» — рассказывает он, жестикулируя словно в спектакле. Временами кажется, что он даже забывает, что он не на сцене.

Четыре месяца спустя после показа этого же спектакля в Монтевидео актер возвращается сюда с театральной версией бестселлера Роберта Джеймса Уоллера «Мосты округа Мэдисон» (1995), перенесенного на экран Клинтом Иствудом и Мерил Стрип в 1995 году. Театральная пьеса, где он играет главную роль в паре с Арасели Гонсалес, рассказывает историю любви домохозяйки и фотографа, которые случайно познакомились в маленьком североамериканском городке. «Это увлекательный рассказ» — говорит актер, который выступит в театре Метро в пятницу, 5 октября, и в субботу, 6 октября.

Более 20 лет прошло после успешного фильма «Мосты округа Мэдисон», но многие все еще помнят историю любви Роберта (Клинт Иствуд) и Франчески (Мерил Стрип).

В работе над персонажем вы черпали вдохновение в фильме?
Честно говоря, я старался забыть о фильме, по крайней мере, на какое-то время. Впервые в жизни мне пришлось задуматься о том, как я хочу себя позиционировать, ведь все знают саму историю по книге, ставшей мировым бестселлером , или по киноверсии Клинта Иствуда. Я не знал, как это сделать, но я следовал указаниям режиссера, который посоветовал мне на время забыть о той и о другой.
Мы сосредоточились на театральном сценарии, и только познакомившись с историей, я прочел книгу. Да и невозможно было мне сравниться с игрой Клинта Иствуда, который был и режиссером фильма.

Вы никогда не читали книгу?
Нет, но я знал, о чем речь, но не читал ее и фильм не смотрел. Но когда я познакомился с ними, они показались мне замечательными. Режиссер разрешил мне посмотреть фильм только незадолго до премьеры. Я умирал от желания, но так было лучше, ведь к этому моменту все уже было готово. Я человек довольно методичный, но этого персонажа я расшифровывал понемногу.

Какие методы вы используете?
Многие. Мне нравится приходить рано в день спектакля, переодеться и пойти на сцену. Задолго до начала спектакля я встаю на свое место и вижу, как все видится с этого места. Мне нравится постоять и помолиться, это как ритуал.

Вы христианин?
Нет, но я очень верующий. Я умею молиться по католическому канону и, если бы умел, то молился бы, как буддист. По-еврейски было бы то же самое. Я чувствую потребность молиться Богу. И мне нравиться благодарить за то, что я делаю. Мы уже отыграли более 350 спектаклей, и с каждым разом становится все лучше.

В спектакле рассказывается история любви, но главный герой не галан. Как вы избавлялись от образа, который был вашим на протяжении всей карьеры?
История избавляет тебя от всего. Зритель, если это в театре, усаживается в кресло, чтобы ты рассказал ему историю. Возможно, сначала они здесь потому, что видели тебя в роли галана в таких сериалах, как Украденные жизни или Sos mi vida. Но через секунду начинается рассказ о любви женщины и фотографа, которые случайно встречаются и забывают обо всем. Все зависит от пьесы. И хорошо уметь играть в эту игру.

Вас беспокоит, что зритель под впечатлением книги или фильма ожидает совсем не такой постановки, как ваша с Арасели Гонсалес?
Совсем не беспокоит. Я знаю, что история, которую я рассказываю, хороша, ведь книга меня покорила. Есть фанатичные люди, которые приходят с определенными предрассудками или своими идеями, ведь они уже знают роман, но все исчезает, когда начинается спектакль. Они всегда встают и аплодируют, поэтому я знаю, что наша история работает, и хорошо работает. Больше всего на свете мне нравится рассказывать истории, это сводит меня с ума. Именно это я выбрал в 15 лет, и снова поступил бы так же.

Но до того, как стать актером, вы хотели стать музыкантом. Саксофон был вашим первым увлечением?
Был и продолжает быть. Я также хотел быть рисовальщиком и стал им; мне хотелось взбираться на горы, и я это делаю.

Каково было восходить на Эверест?
Потрясающе. Я пытался это сделать два раза, но первая попытка обернулась кошмаром, ведь когда не получается, все может обернуться большими проблемами. А у меня не получилось.

Что случилось?
Я ошибся, а горы этого не прощают. Природа не прощает, Бог прощает всегда, а человек – иногда. Однажды во время перехода в Непале мы пришли в маленькое прелестное селение, которое располагалось на высоте три с лишним тысячи метров. Там ребята играли в футбол, и они позвали нас поиграть с ними. Проблема в том, что мне сразу стало жарко, я снял футболку, а потом еще остался поговорить с людьми. Я был без футболки, весь пропотевший, а стало холодно. Отсюда грипп, за ним пневмония и отек легких и мозга, когда я уже был в Базовом лагере.

Почему вы решили снова попытаться?
Это мое увлечение. Я помню, что после обещания не играть в футбол (смеются), я пошел на Аконкагуа и прошел по тем местам, чтобы посмотреть, что будет с моим организмом. Мне надо было быть осторожным, ведь четыре года назад у меня был отек легких, и мне нельзя было проявлять беспечность. На этот раз все прошло хорошо, и тогда я решился повторить попытку подняться на Эверест. И мне это удалось.

В вечер премьеры вы чувствуете тот же адреналин, что и в горах?
Да, у них все общее. Это словно когда тебе нравится вода, и ты пытается заниматься серфингом. Когда берешь доску, входишь в воду и не умеешь плыть по волне. Ты смотришь на море и не знаешь, как войти. Волна тебя выбрасывает, бьет, и ты не можешь пройти прибой. Но в один прекрасный день ты научишься плыть, и кто-нибудь поможет тебе продолжить. И, в конце концов, все получается. Такие вызовы с выбросом адреналина, появляются в обоих моих увлечениях.

В актерской игре тоже случаются удары?
Да, конечно. Все время получаешь их. Я помню, что случилось со мной в 22 года, когда мне надо было произнести несколько слов об экономической политике 1994 года перед такими известными людьми, как Вальтер Санта Ана и Вильянуэва Коссе. Я пришел в театр с выученным текстом, но у меня дрожали, не переставая, ноги, губы. Я не мог совладать с таким давлением и взглядами товарищей. Тогда сказали «вперед», а я дрожал; снова сказали, и было то же самое. В тот момент я не смог это сделать, а сегодня смог бы. Была прекрасная возможность убежать, а я этого не сделал. Я продолжал пока не понял, что персонаж – это костюм, а даешь ему жизнь ты.

Актерская профессия привела вас от теленовеллы к ролям в кино или спектаклях. Как меняются ваши взаимоотношения со зрителем в этих трех видах деятельности?
Исходное сырье то же самое, но все по-разному. В театре зритель смотрит тебе в глаза, и немедленно реагирует. На телевидении или в кино по-другому. Когда мы снимаем, работает целая команда, люди позади камеры, и нам надо думать о других вещах. Мы должны убедиться, что не заслоняем партнера в кадре, мы должны обращать внимание на свет и следить за центровкой. За один час мы можем снять сцену из одной серии, а потом снимать что-то из прошлого. Хронологический порядок не соблюдается. На съемках всегда есть человек, который подходит и говорит тебе, что надо снимать сцену, где ты плачешь, а предшествующее ей ты снимал, быть может, неделю назад.

Вы смотрите аргентинские теленовеллы?
Смотрю, чтобы знать, как идут дела. Сейчас многое упростилось на съемках. Вместо того, чтобы делать съемку с вертолета, используют дрон. То же самое с другими вещами.

Но вы не смотрите их для собственного удовольствия.
По-разному. Я хороший зритель, я никогда не оцениваю и не сужу работу другого. Я усаживаюсь, чтобы получать удовольствие. Так же я поступаю с самим собой: я требовательный, но мне не нравится судить себя. Я стараюсь усовершенствоваться в нужном, как мне кажется, направлении. Иногда я получаю сюрпризы, иногда – разочарования.

Несколько месяцев назад вы поздравили в СМИ вашу бывшую подругу Исабель Маседо, потому что она забеременела и «реализовала себя как женщина». Ваши слова породили полемику, и вам пришлось извиняться. Трудно быть публичной фигурой в таком чувствительном обществе?
Это не чувствительность, это ограниченность/глупость. Есть немало недалеких людей, кидающихся на тебя с топором за то, в чем ничего не смыслят. Сказать, что женщина реализует себя, становясь матерью, не означает, что она не реализует себя, работая или выгуливая собаку. Я знал человека, о котором говорил, она была частью моей жизни, и я жил с ней десять лет. Моя история дает мне право сказать, что она реализовала себя как мать. Я говорю это по опыту.

Как вы справляетесь с рисками соцсетей?
Они появились, когда я уже был взрослым, и я прожил долгое время без них. Я приспособил их к своей жизни, сам я к ним не приспосабливаюсь.

В жизни тоже вам надо приспосабливаться к поездкам и турне. Вы смогли найти равновесие между работой и семьей?
Может случиться так, что я уеду в четверг, а вернусь рано утром в понедельник. Также я могу остаться на целый день с детьми, а вечером уйти на работу. Я стараюсь справляться, но иногда все выходит из-под контроля. И тогда мне надо вернуться к равновесию. Это немало — иметь семью, в которую хочешь возвращаться, и работу, о которой мечтал.

Источник: www.busqueda.com.uy