Я не глупец: я понял, что мне надо вновь обдумать многие вещи и пересмотреть свое отношение

Вечером он играет в театре с Арасели Гонсалес, а днем занимается серфингом с семьей. Немного покоя галану, которого сильно критиковали за его слова о том, что женщина реализует себя, став матерью, и за его мнение об обвинении Калу Риверо против Хуана Дартеса.

Любому актеру, который играет по вечерам в театре, надо отдохнуть днем. Факундо Аране (45) – нет. Кажется, он никогда не отдыхает. Со вторника по пятницу он выходит на сцену Театра Америка в «Мостах округа Мэдисон», и, тем не менее, не пропускает ни одного дня на пляже. Приходит очень рано потому, что каждое утро его дети — Индия, Яко и Моро — берут уроки серфинга. Мария Сусини (40,) 13 лет как его жена (10 лет – прим. переводчика), тоже учится. Все пятеро устраиваются в раздевалке, надевают неопреновые костюмы, хватают доски и устремляются в море. В семье все улыбаются.

Тем не менее, у актера было несколько сложных дней из-за развернувшейся полемики в связи с его публичными заявлениями в телепередаче. На вопрос Intrusos о беременности Исабель Маседо, его пары в течение нескольких лет, он сказал: «Я счастлив за нее, я счастлив, когда женщина становится Матерью, ведь тогда она по-настоящему реализует себя. Конечно, потом реализуешься с племянниками и детьми своих друзей, но видеть мать замечательно, я молюсь, чтобы все было хорошо, я вижу, что она реализовала себя». Эти слова вызвали критические замечания женщин в соцсетях, но Факундо заинтересовал комментарий актрисы Муриэль Санта Ана в Твиттере. «Я спрашиваю у Факундо Араны, что думает он о женщинах, у которых нет матки. Кто они для него? Существа, которые не могут реализовать себя? В любви? И мы не священные, священные это коровы в Индии, а здесь мы равные вам люди» — написала актриса. В связи с этим возникли споры, и, в конце концов, он извинился: «Я не хотел никого обидеть. Очевидно, я не очень внимательно выбрал слова. Я не хотел досадить кому-то, тем более обидеть. Я снова все обдумаю и буду учиться». Муриэль поблагодарила Арану за его слова и даже посоветовала ему почитать Симону де Бовуар, известную французскую писательницу и философа, которую считают «музой феминизма». «Когда такое случается, я вижу, что задеваю нечто мне незнакомое, и не потому, что пренебрегаю этим, а потому, что у меня никогда не было проблем с мачизмом или феминизмом. В нашем доме никогда не было с этим вопросов. Меня удивила резкость высказываний; и я понял, что всей душой этой борьбе отдается тот, кто ведет ее, а для того, кто не в теме, она остается невидимой» — говорит сегодня Арана на пляже после той бури, где он получил свою долю критических замечаний за свое мнение об обвинениях Калу Риверо против Хуана Дартеса.

— Ты не подумал, что женщина реализуется, не только становясь матерью?
— Нет, эта тема близко меня не касается. Пока мне не указали, я не осознавал, что в моих собственных словах есть многое, над чем мне надо подумать и пересмотреть свое отношение. И я это сделал, иначе был бы глупцом. Например, в эти дни я почитал Симону де Бовуар.

— Ты также сказал, что наверняка Калу Риверо почувствовала, что подверглась домогательствам, но ты не веришь, что Хуан Дартес домогался ее, и он правильно сделал, что обратился в суд.
— Хорошо, что некоторые вещи определяет Правосудие, иначе мы будем жить по закону джунглей. В своем доме мне не нравится так поступать. Если ты считаешь, что кто-то виновен, то подай на него в суд, пусть он примет решение, и тогда мы поговорим. Но не раньше.

— Ты целовал многих актрис во многих теленовеллах, в которых снимался. Кому-нибудь из них было некомфортно с тобой?
— Насколько я знаю, нет. Галану приходится целоваться, это продается, выходят обложки журналов, и в своей работе делаешь такое. Очевидно, что что-то здесь было. У меня есть соображения насчет случившегося, но я уже понял, что о том, что я думаю, лучше говорить за закрытыми дверями, и пусть свое решение примет Правосудие, иначе все превратится в клетку с попугаями. А больше всего пострадают главные участники дела. Хорошо выносить на обсуждение в прессе разные темы, но нехорошо обсуждать замешанных в них людей. Мне нравится обсуждение достойное, здравое, необходимое.

— Это деликатная тема. В конце недели вручали премии Золотой глобус, и актрисы пришли в черном в знак протеста против сексуальных домогательств в Голливуде.
— Мне кажется замечательным, что об этом становится известно. Но мы все еще видим по телевизору Rompeportones (аргентинская комедия). Понимаешь? В нем такой тип юмора, а надо отходить от этого. Надо быть взрослыми.

— Твоя жена выступила в твою поддержку. Она сказала, что ты не мачист. Особо она подчеркнула, что после неудачного высказывания ты отказался от своих слов.
— Ну, что мне сказать?

— Окей, поменяем тему. Как тебе живется этим летом, когда ты можешь сочетать работу и семью?
— Это идеальное для меня лето, ведь замечательно играть в такой прекрасной пьесе, которая мне так нравится, и позволить себя взять с собой семью, чтобы у них были чудесные каникулы. Впервые я играю в сезон в Мар дель Плата каждый день. В прежние годы спектакли были раз или два в неделю, никогда я так надолго не устраивался здесь, как в этот раз. Мы возвращаемся с пляжа не поздно, мне нравится приходить театр пораньше, чтобы настроить себя на то, что буду делать, обжить сцену. Дома я недолго отдыхаю, принимаю душ, пью мате и отправляюсь. Все можно успеть. Мария остается дома и смотрит за всем, ведь с нами еще моя теща, Сусана, и мой дядя Рауль. Это потрясающее лето. Все трое детей берут уроки серфинга. Они и на скейте катаются.

— Они такие же непоседы, как и ты?
— Да, как Мария и я. Для меня нет ничего лучше, чем видеть, как растут мои дети. Я мечтал о такой жизни для себя. Семья, дети, все здоровы, все вместе.

— Как они ладят между собой?
— Они братья и сестра, как и любые братья и сестры они бывают очень дружны, а бывает, что сорятся. Но если появляется кто-то чужой, то они говорят: «Тронешь одного, мы вступимся все». Они счастливые ребята. У каждого свой характер. Мы стараемся давать им каждый день самое лучшее.

— Трудно ставить им рамки?
— Нет, мне не трудно. Я слышал от отца много раз, что он мой отец, а не друг. А за два месяца до смерти (Хорхе Арана Тагле умер в феврале прошлого года) он сказал мне, что я его лучший друг. Всему свое время. Сегодня я им говорю, что я их друг, но я должен и воспитывать их. Я отец, а еще мои дети – мои лучшие друзья.

— Что происходит, когда у одного из них плохой день?
— Никогда ничего серьезного не было. А когда ребята ссорятся, то все зависит от того, поговорят они между собой или с кем-то из нас. Все должно быть озвучено: отцом, матерью или братьями и сестрой. У нас современная семья.

— Кто верховодит в доме?
— Мария, в нашей семье матриархат! (смеется). Диктатуры нет. Я хочу привить детям хорошие ценности.

— Вашей истории любви с Марией десять лет. Вы влюбились, родили детей, поженились. Планируете снова стать родителями?
— Нам и так хорошо. Разве что, если надо заселить Патагонию. Но сейчас другие времена. Ребята подросли, и я в восторге, что мы можем путешествовать впятером. Мы уже поднялись на Тронадор, например. Ведь жизнь прекрасна, если быть осторожным, она как приключение, и ты смотришь, импровизируешь, доверяешься тому, чему нас научили. Мы поженились 21 декабря 2012 года, в тот день, когда, как говорили, наступит конец света. Когда мы познакомились, в апреле 2007 года, каждый из нас уже знал, что хочет в жизни. И наши желания совпали.

— Как произошла встреча?
— Когда увидел ее, моя душа поняла, что это она. Я помню, что много раз видел ее на дефиле, но подумал так, когда нас познакомили во время асадо с друзьями. Два разных человека, между которыми нет ничего общего, захотели познакомить меня с ней. В тот день она пришла пораненная, потому что упала, катаясь на роликах, и я помог ей достать из руки занозы. И тут я сошел с ума. Один из этих друзей – крестный отец одного из моих сыновей, а другой – врач, который оперировал меня в 16 лет и спас мне жизнь (в этом возрасте актер болел раком лимфатических узлов). Все в жизни имеет смысл.

— Десять лет спустя страсть все та же или вы прибегаете к разным ухищрениям, чтобы поддерживать ее?
— (Мария вступает в разговор): Я –гейша. Я бужу его массажем и жду его с ужином (смеется). Мы большие друзья.

— А ты ничего не скажешь, Факундо?
— Семейная пара – это команда. У нас прекрасное равновесие, оно работает. А страсть? Я сплю рядом с такой конфеткой, и страсти проснуться несложно. Она будит ее во мне!

— Кто уступает, когда вы ссоритесь?
— Мы обмениваемся мнениями, и споры заставляют тебя расти, ведь неважно, как ты начал спор, важно, как ты его заканчиваешь. А если заканчиваешь спор окрепшим, рука об руку, целуясь, то все стоило того. Но мы нечасто ссоримся, правда. Мы стараемся не ложиться спать, если еще сердимся. Это нехорошо. Если есть какая-то проблема, то мы обсуждаем ее до отхода ко сну. Мы слишком счастливы, чтобы отвлекаться на то, что можно решить.

— Ты скоро вернешься на телевидение?
— Есть проект минисериала. А пока до марта мы остаемся в Мар дель Плата, а потом совершим турне по нашей стране и некоторым сопредельным странам. А еще я буду продолжать заниматься музыкой. Есть и театральные проекты. Хорошо бы все получилось, как этим летом, ведь больше всего мне нравится проводить лето с семьей и при этом работать.

— Правда, что у тебя трения с твоей коллегой Арасели Гонсалес?
— Единственная правда — это реальность. А мы продолжаем работать вместе в «Мостах округа Мэдисон». На сцене мы занимаемся тем, о чем мечтали, это игра. Мы смеемся над тем, что говорят.

Источник: Pronto