Невероятная история бывшего участника гр. «Los Nocheros» Хорхе Рохаса: «Я приехал в город будучи диким»

18+

Спустя более десяти лет после его ухода из группы, певец выпустил симфонический альбом. Он создал студию звукозаписи и театр в своем имении в Анисакате (Аргентина, провинция Кордова — примеч.Mundo Latino). Внезапные перемены после тяжелого детства.

Чако Сальта, 1977: ранчо из глины, с подпорками из дерева, крышей из дикой травы и цокольным этажом. Кордова, 2017: особняк в центре поместья. С одной стороны «Хорхе Рохас Мобайл», автобус с изображением его лица, студия звукозаписи и личный театр на 200 человек. Урожай был плодородным: тот, кто спустился босиком с горы, выжил в ожидании короткой и такой предсказуемой жизни обыкновенного мальчишки, и создал свою империю в Анисакате.

«Я приехал в Сальту будучи диким, я жил вне системы, и я этого не осознавал, река дала нам честь и достоинство. Мои перспективы были ничтожны и … посмотри на все это», — он гордится собой. Двенадцать лет назад, без протекции гр. «Los Nocheros» ему предсказывали «голодный» путь. И вот, в 2017 году, решающий поединок, и он уже может позволить себе пригласить вас на шикарное мясное жаркое после симфонического шоу в его театре. JR — это чудо. Хотя он мало использует свою историю.

Он вырос среди диких пейзажей, между гадюками и пумами. Он был охотником, он шел восемь километров в школу, и в подростковом возрасте был вынужден носить единственную пару малых ботинок. После прихода в гр. «Los Nocheros» в г. Коскин (Аргентина, провинция Кордова — примеч.Mundo Latino), в 1994 год он ничего не делал, кроме как изнашивал свои подошвы: он знал, что находится на волне популярности и в рейтингах идет на уровне с Шакирой. У него было 60 фан-клубов и пятеро детей. Он помогал выпускать диски Чакеньо Палавесино и кучу раз пел до изнеможения этот известный припев: «Voy a comerte el corazón a besos», даже в Соединенных Штатах.

Однажды в 2005 году он удивил редакцию Clarín Espectáculos своим сообщением: «Этот разрыв подчиняется естественным законам, которые регулируют отношения между людьми. Я понял, что хотя мои руки были покрыты звездной пылью, мне пришлось начать свое возвращение к происхождению. Сегодня я спустился с башни из слоновой кости и ступаю по земле». И тогда он подарил Ферро (клуб в Буэнос-Айресе — примеч.Mundo Latino) свое последнее выступление в составе гр. «Los Nocheros».

— Довольно сложно найти детали твоей жизни в Чако (провинция, кот.граничит с провинцией Сальта — примеч. Mundo Latino). Ты мало говоришь об этом, потому что для тебя это болезненно?
— Нет. Просто это удивительно — думать обо всем, что я пережил. Я пришел из невообразимого места, которое для вас еще далеко, не интегрировано в общество и мир. Негостеприимное место, уязвимое, забытое, с проблемами образования и крайней нищетой. Этот опыт заставил меня создать связи с этой реальностью.

— Опиши эту жизнь …
— Мой отец занимался животноводством: свиньи, коровы. Моя мать была пастушкой, она готовила сыр, она умела делать все. Перед домом был овраг в четырех или пяти метрах от реки, столь же опасной, как и Pilcomayo, и мы стреляли друг в друга. Я часто давал повод моей матери ругаться на меня. Я не боялся, опасность меня мотивировала. В десять я уже укрощал жеребят. Моей окружающей средой были дикие горы.

— Вы с семьей голодали?
— Голод происходит сейчас. Мы были жили тем, что земля нам давала, но наша цивилизация развивалась, и теперь люди не могут жить бок о бок с природой. Это выталкивает тебя из системы, а оказавшись вне её ты обретаешь острое оружие. Мне повезло, и в тринадцать лет меня послали учиться в Тартагаль. Я был принят в дружественную семью. Это было самое болезненное, что на меня обрушилось.

-Почему?
— Я был счастлив и не понимал, что я не принадлежал к городскому обществу. Это сосуществование с горами создает определенную личность. Оттуда я родом. Из того места, где жизненные ожидания мальчишки очень скудны. Из этого поколения нас могло выйти четверо или пятеро. Для моих братьев и сестер это было не так сложно, и у них не было этого искоренения, потому что уже была средняя школа. Мои перспективы были маленькими. Я не понимал, что я был какой-то дикий, пока не приехал в город.

— И каков был культурный «шок»?
— В один из визитов моего старика в дом сеньоры, у которой я жил, например, она попросила меня начать пользоваться ванной комнатой и изучить вопросы гигиены. Раньше я носил альпаргаты (обувь из пеньки — примеч.Mundo Latino), мне было лучше босиком. Ты подумай, что там, где я рос, не было какого-то порядка и приспосабливаться к порядкам общества было сложно. Это было, когда я понял нечто жизненно важное: каждый раз, когда я пел, люди задумывались об этом.

— С музыкой ты перестал быть незаметным?
— Да, мне стало нравиться общаться в такой манере. Что меня беспокоило о том, я и пел. До сегодняшнего дня это мой способ дать другому понять, что я чувствую.

— Ты родился в Неукене, но вырос в Сальте. Почему ты, наконец, выбрал Кордову, чтобы укорениться там?
— Я приехал в Кордову из-за удобства и практичности. Наибольший объем работы для нас, для популярных музыкантов, находится в центре страны. У нас около 600 фестивалей за четыре или пять месяцев. Наша страна очень большая, и мы много времени проводили в путешествиях.

— Буэнос-Айрес никогда не был вариантом?
— Меня это пугает.

— Что тебя пугает?
— Меня пугает большой современный город. Мне очень трудно в Буэнос-Айресе.

— Почему?
— В начале карьеры условием прихода в группу было отправиться жить в Буэнос-Айрес. Я был очень молодым и страдал. Я нахожусь не там. Это совсем другая среда существования, отличная от моей. Мне нравится быть в контакте с природой. Это образ жизни. Например, мой кузен из Буэнос-Айреса отправляется со мной в гору и чувствует себя незащищенным. Как и я в городе. Буэнос-Айрес настолько большой! Никто не может вас услышать. Я чувствовал, что не смогу общаться.

— Разве эта необъятность и скорость чем-то тебя отравляют?
— Возможно, это повлияло на меня в какой-то момент, но я многому научился. Улица и город заставили меня видеть вещи. Я пытался исполнить мечту, но оказывался посреди такого большого круговорота, который подбрасывает тебя и уносит. Существует так много культурного разнообразия, что трудно себя в нем как-то идентифицировать.

— От того дикого состояния до собственной фирмы. Ты создал мощную «фабрику» Рохаса; чего многие не достигают даже с самыми лучшими учителями …
— Это семейный бизнес, небольшое производство. В течение 25 лет единственное, что мы делали, — это вложение средств в инструменты. Мы создали студию звукозаписи, потому что каждый раз, когда нам приходилось перемещаться возникал беспорядок. Мы выполняем комплексную работу. Вы можете увидеть нас с записной книжкой, пишущими тексты, а в следующий день с гитарой, сочиняющими мелодии, а в другой день с гигантской картой, разрабатывающими логистику наших путешествий или в мастерской, с инструментом в руке.

— Как ты справляешься с виной за то, что имеешь так много, а мог бы и вовсе ничего не иметь?
— Все что со мной происходит я проживаю будучи счастливым, потому что я сделал многое для того, чтобы это со мной случилось, и когда кто-то доволен тем, что он делает, он не должен чувствовать себя виноватым. Но да, я работаю, чтобы окупить свою организацию: мы сосредоточены на трех моментах: воде, дорогах и энергии. И у нас 16 юношей-студентов, получающих стипендию.

— И как ты объясняешь своим детям, что все, чем они наслаждаются сегодня, возникло после тяжелой жизни?
— Они приняли и поняли это, поэтому они ценят такие возможности, как нажатие клавиши и наличие света. Мы часто возвращаемся к тому, что было раньше. Я делал это на прошлой неделе, и я вернусь к этому через десять дней. Я засыпаю на той же кровати, что стояла в хижине моего старика. Мы поставили кондиционер (смеется) … но не используем его.

— В Википедии сказано: «Хорхе Рохас — признанный поэт». Это преувеличено?
— Поэт — это нечто другое. Я пишу песни. Это делает меня лириком. Что я … когда ты пишешь какие-то стихи ты веришь в это, а поэты — это другое. Поэтому этот титул не совсем корректный. Поэт — это больше, чем просто автор.

— Поддерживая баланс: тебе приходилось напряженно работать в качестве солиста или же это напряжение было и в начале твоего пути в группе?
— Мой предыдущий этап был невероятным приключением. Я был очень молод и был просто брошен в этот опыт. Но мой этап как солиста научил меня работать, серьезно относиться к другим вещам. Молодость была приключением и без контроля. Этот этап имеет отношение к взрослой жизни и сбалансированности, к вовлечению семьи.

— А симфонический диск сейчас для чего? Поиск элегантности?
— На самом деле, это не естественная среда для популярных певцов. У меня это вызывает очень сильные эмоции, проживать этот опыт с оркестром, слушать мою музыку с такой силой. Я никогда не думал, что буду чувствовать это. Я думал, что невозможно найти кого-то, кто бы все это помог мне организовать. И вот мы здесь. Вы видите: нет ничего невозможного. Для образца просто оглянитесь назад. Тот парень, которым я был всегда — проявился сейчас.

Источник: www.clarin.com