Факундо Арана: Эверест может столкнуть тебя вниз пинком под зад!

18+

После первой попытки, едва не отправившей его в мир иной, Факундо Арана недавно поднялся на Эверест. В свои 43 года он живет, как он выражается, в «идеальном настоящем», где может сочетать театр, музыку и саксофон, страстно любимый инструмент. А еще он признается, что рисование, одно из его неизвестных хобби, позволило ему преодолеть застенчивость и отважиться взбираться на все горы, которые ставит на твоем пути жизнь.

Для заметки
Хавьер Фирпо
Фото: Хосефина Николини

23 мая 2016 огнем выжжено в памяти Факундо Араны. В этот день он дошел до вершины Эвереста, крыши мира, и в этот день он крикнул на весь Твиттер: Вершинаааа», право данное немногим. Актер и саксофонист признается, что недавнее событие он воспринял, как «приятный и незабываемый реванш, ощущение внутреннее и очень личное», если вспомнить о неудачном восхождении в 2012 году, когда после двух попыток ему пришлось отказаться от него по состоянию здоровья. Не много ни мало – отек легких.

«Конечно, 23 мая нахлынули воспоминания. Настоящее цунами образов. И, прежде всего, о тех днях в непальской больнице четыре года назад». Поэтому, когда он поднялся выше 5300 м, « я почувствовал, что преодолел травму» и осознал, что цель не настолько недостижима. «Подняться выше 5300 м было частью задачи. Здорово, что в прошлый раз гора столкнула меня пинком под зад, ведь на этот раз я тренировался и вдвойне постарался, чтобы придти к финишу».

Арана делает паузу и вспоминает, как он сказал своей жене, Марии Сусини, что хочет повторить попытку. «Она всегда поддерживала меня и только сказала: «Иди, исполни свое желание, только чтобы мне не пришлось приезжать за тобой». И я это выполнил» — раздувается он от гордости, глядя на свою подругу, которая устроила ему хороший сюрприз в аэропорту Катара, когда он возвращался в Аргентину.

Адреналин бурлит в нем, он ликует, вернувшись на родину. Он отмечает, что путь к вершине занял два месяца, и потраченные усилия стоили «8 потерянных килограмм», «но я их уже нагоняю» — подмигивает он. Блондин хохочет, когда признается, что там, на заледенелых склонах Гималаев, его прозвали «Флэш», ведь на протяжении всего маршрута он был самым медлительным, «всегда я приходил последним».

«Когда я поднялся на вершину, после того, как передо мной пронеслась бесконечная вереница образов, больше всего мне захотелось бегом спуститься на землю, обняться с женой и детьми, ведь уже все произошло, я чувствовал, что уже вытащил застрявшую занозу. И я поклялся им, что никогда больше не уеду от них так надолго. Два месяца … это слишком» — волнуясь, говорит он.

Такова страсть Факундо к экстремальным видам спорта. Он , как никто другой, получает удовольствие от риска и головокружения «завидев снежную лавину, когда в доли секунды ты должен найти, где укрыться». Страсть, которая учит его не отступать в жизни.

— Как ты держишь под контролем свое эго?
— Эго?! Да брось ты! (ему досадно). Мне 43 года, я уже не в том возрасте, чтобы воображать о себе; я прекрасно знаю, как не отрываться от земли. У меня жена, дети, и я живу в реальном мире. Моя жизнь не театральная пьеса, не кино, не сцена… Я прекрасно знаю свое место. Если в таком возрасте я грешил бы высокомерием, то был бы дураком. Всему свое время.

— Объективно говоря, ты чувствуешь, что у тебя хорошо получается?
— Послушай, у меня не так много того, что наверняка… Я знаю, что мои близкие в порядке, у моих детей есть все, что им нужно, и не более того. Что до меня, я скажу, что люблю то, чем я занимаюсь, это именно то, чем мне хотелось заниматься, и я не фальшивлю на инструментах, которыми владею.

— Может, тебе немного нужно?
— Я хочу сказать, что чувствую, что то, что я делаю – пою, играю на саксе, играю роль – я не мог этого сделать лет пятнадцать назад, как делаю это сейчас. Мне не хватало инструментов, которые, я знаю, есть у меня сейчас. Я не знаю, хватит ли на большее, но их хватает на то, что я хочу делать сейчас.

— Почему мы так мало знаем о твоей музыкальной стороне?
— Это не так. Но, может быть, я мало об этом говорю, или телевидение сделало меня заложником… Но я много сделал, выпустил диск, скоро выйдет второй диск в стиле рок, поп и блюз, песни написаны мной и моим товарищем Чино Асенсио.

— Мне рассказывали, что в России и Израиле ты выступал в потрясающих залах
— Конечно, и это было чудесно. Я выступал в Москве в суперзале, похожем на новый театр Колон, и он был полон. Ты не представляешь, что значило увидеть рекламные плакаты, афишу театра…
Это потрясает и в то же время внушает робость.

— Тебе много помогли теленовеллы и роли в паре с Наталией Орейро?
— Конечно, здорово помогли. Все идет со времен Muñeca brava, Yago, pasión morena, Padre Coraje. И я воочию убедился, что Наталия в России производит фурор, она более знаменита, чем Rolling Stones.

— Сейчас, видя свою реальность, свою жизнь, свою славу, что удивляет тебя больше всего?
— То, что тот замкнутый, ужасно застенчивый паренек, не поднимавший глаз от земли, отважился на многое.

— В 17 лет у тебя обнаружили лимфому …
— Это была экстремальная ситуация, она многому меня научила

— Что ты помнишь о том времени?
— (Он прикрывает глаза, и словно переносится туда) Я вижу обессиленного подростка, ему трудно дышать, шея раздута, как у кобры. Я помню, что с одной стороны было плохо, а с другой хорошо. Мне нравилось, что не надо ходить в школу, и происходившее побудило меня рисовать, это занятие, в конце концов, увлекло меня, и я до сих пор занимаюсь им.

— Врач, который оперировал твою лимфому, крестный отец одного из твоих сыновей?
— Когда жена забеременела, и мы узнали, что будут близнецы, я позвонил своему врачу и сказал, что для меня будет честью, если он станет крестным одного из мальчиков. Мне казалось, что так будет логично, и сказал ему об этом, и, хотя он сказал, что чувствует себя старым, ведь ему уже 60, он с удовольствием согласился. Я сказал ему: «Какая мне разница, ты спас мне жизнь, парень; ну и что, что тебе 60 лет, я хочу, чтобы ты был крестным моего сына». И мы оба расплакались у телефона.

— Ты о многом просишь Бога?
— Только когда мне нужно что-то важное… И я делаю это благоговейно, всей душой.

— Что ты рисуешь?
— Странные вещи. Реальные. Карикатуры. Рисую то, что мне хочется, не особо задумываясь. Это идет из души, инстинктивно. Беру карандаш, есть у меня маленький, остро отточенный, рядом хорошая резинка, и я занимаюсь час-два в день, как получится.

— Кто для тебя пример?
— Я рос во времена публикаций издательства Колумба, они издавали El Tony, Fierro, D’Artagnan, Scorpio, Nippur, Nippur Magnum, Intervalo… Неповторимое время, оно вернулось, когда я заболел… И я думаю, что в какой-то мере своим выздоровлением я обязан рисунку, комиксам.

22.06.2016

Источник: www.rumbosdigital.com