Факундо Арана: «Я по-доброму строг к себе»

Актер выпустил диск хитов на фирме Сони и возвращается на Поль-ка в полицейском сериале. Муж Марии Сусини и отец троих детей уверяет, что не может стать слитком золота, чтобы нравиться всем, а его история говорит сама за себя.

espectaculos_facundo_arana

Хуан Мануэль Домингес 19.09.2014 20:32
«Леон, Патрисия, Лихия»: так Факундо Арана(Facundo Arana) начинает перечисление «певцов, которые заставляют меня плакать». Дело в том, что Арана, саксофонист и фанат, только что претворил в жизнь свое увлечение музыкой, то, что он проявлял и проявляет вживую со своей группой Blue Light Orchestra в Salir a tocar, диске с хитами, где он решается исполнить версии тем Роя Орбисона, Traveling Wilburys, Боба Дилана, Тома Петти, Вилли Нельсона, Эдди Веддера и других. Муж Марии Сусини и отец Индии (6) и близнецов Яко и Моро (4) знает, что на обвинение «этот выпускает диск, потому что он актер», у него будет ответ: «Что мне делать? Если ничего, я превращусь в слиток золота, который нравится всем. Но так как я не могу этого сделать, то тому человеку проще продолжать чертыхаться, чем мне превратиться в слиток золота, чтобы понравиться ему».

Для тех, кому нравится Арана или кто не знает о последних дискуссиях, где упоминают о нем (Грисельда Сицилиани и Маху Лосано) — несмотря на все конфликты в Farsantes, откуда он ушел раньше срока в прошлом году, Арана вернется на Поль-ка в «День и Ночь», полицейском сериале с элементами комедии, который начинают снимать 6 октября для прайм-тайма, и где с ним будут сниматься Оскар Мартинес, Габриэль Коррадо, Элеонора Векслер, Бренда Гандини, «Пума» Гойти, Фавио Поска и Ромина Гаэтани (сценарий пишут Маркос Осорио и Вилли ван Брук). Он будет играть положительного героя Викторио, у которого три сестры, и которого выгнали из полиции за то, что он кого-то сбросил с самолета.

— Как произошло это возвращение после кризиса?
— Была организована встреча Адриана (Суара) со мной, куда я пришел, чтобы поблагодарить его за то, что он пригласил меня, и это все. Он спросил меня, нет ли у меня желания вернуться к работе, и я ответил «да» от всей души. Без хождений вокруг да около и без драматизации. Драма нужна для того, чтобы вкладывать много слов в события.

— Тебе неприятно быть в эпицентре драматических событий, как это происходило в последнее время?
— Это не те воды, в которых я привык плавать. В мире происходят важные вещи. Это часть шоу. Но эта часть шоу мне не нравится. Было ли мне приятно? Нет. Что я сделал? Не стал плыть. Я замолчал, скрестил руки и спокойно ждал. Реальность приходит потом. Потом приходят факты, а все, что сказано, осталось на виду. Я подождал, чтобы прошло время, и реальность заговорила. Я стою на палубе и смотрю на закат, все то – это перегоревшее масло, которым красишь дерево: это часть лодки, и это необходимо, и надо брать перегоревшее масло и красить. Нравится ли мне это? Ни черта. Надо это делать? ОК, давай.

— На диске много тем из тех, которые приклеиваются к тебе, как только слышишь их. Каково было решиться записать их?
— То, что человек делает в жизни, знаю это по собственному опыту, должно быть достойным. С каждой уходящей секундой на секунду становится меньше. Я здесь разговариваю с тобой и знаю, что это время не вернется. И остается меньше времени. Поэтому такие темы.

— Но если ты так смотришь на это, то как применяешь это к своей работе?

— Иногда я прихожу в отчаяние. Задыхаюсь чуть-чуть или заболеваю. Но, когда ты это видишь, и внезапно цель, которая виделась тебе такой далекой, оказывается в нескольких метрах от тебя, хотя в этот момент ты и не осознаешь этого, а эта цель вновь удаляется и превращается в неизвестное, ты понимаешь, что должен работать. Но я хочу получать от этого удовольствие

— В чем тогда больше труда? Петь или играть?
— Одинаково. Это не труд. Это выбор. Трудиться это значило бы плохо себя чувствовать в том месте, где я по восемь часов в день что-то делаю почти механически, и это моя работа, и она не приносит мне удовольствия.

— Что может быть тебе неприятно в твоей работе, например, в “Farsantes”? Что тебе неприятно и заставляет тебя сказать: «ОК. Хватит, не хочу терять время на это»?
— Это может быть куча всего, но мне нравятся группы, где … Послушай, я отвечу откровенно, без лишних слов: я 24 года в профессии, с 1993 года и до настоящего момента, все это время говорит обо мне, так что я могу помолчать. Что мне неприятно? Спроси у моих коллег, кто я, какой я, как я работаю, как мне нравится работать, кто открывает дверь и кто закрывает ее, когда я ухожу последним. Прошло много лет, мы все хорошо знаем друг друга. Все это время позволяет мне хранить уважительное молчание. Моя история говорит сама за себя. И реальность говорит сама за себя.

— И при этой уверенности ты был очень самокритичен, исполняя классиков?

— Не до причинения боли. Ну, да, конечно, я самокритичен. Я по-доброму строг. Так, как мне хотелось, чтобы поступали со мной. Как я поступаю со своими детьми. Быть только добрым/ласковым ни на что не годится; только одна строгость портит многим жизнь.

— Актер или музыкант?
— Я считаю себя существом последовательным. В соответствии с тем, как я играю, с тем, как я пишу, с тем, какой я муж, с тем, какой я отец, с тем, какой я друг, с тем, какой я коллега.

— Поэтому, когда тебе неприятно (что-то не устраивает, не нравится), то тебе неприятно и кончено?
— Речь даже не том, что мне неприятно. Если то, что я делаю, не оправдывает того, что я нахожусь вдали от детей, оно не стоит того. Если придется есть только рис, но я буду рядом с детьми, то этого довольно.

— Ты много думаешь о них перед новой работой?
— Сегодня могу выбирать. Я работаю потому, что папа должен идти на работу. Я все время работаю. Но я возвращаюсь к тому, о чем мы говорили до этого: мне очень трудно сказать, что это только работа: это обман. Это просто прекрасная работа. Это нежное размышление. Я видел, как Линье, карикатурист, с мундиаля, но он не только знает: однажды кто-то написал обо мне гадость, действительно нечто бестактное, безобразное, и он написал твит, где, не упоминая меня, сказал: «какой идиот тот, кто написал подобное, а какой идиот я, что теряю время, читая это»,

— Ты очень веришь в то, что люди знают, кто ты?

— Я очень верю в уверенного в себе человека, который говорит, что это идиотизм. Однажды кто-то написал в журнале, что премию Мартин Фьерро за Яго дали мне из жалости, потому что у меня был рак. Я не забуду это никогда. Каждый раз, когда он будет встречаться мне, до самого дня моей смерти, я буду гнать его прочь за то, что он написал. Потому что это глупость. Он должен бы просить на коленях прощения у каждого, кто болеет раком, он, который так защищает права. Он уверяет, что извинился в следующем номере, заставил его редактор или нет, неважно. Сегодня я могу позволить себе встать перед любым, кто бы он ни был, потому что я уже в таком возрасте, а кроме того у меня достаточно тяжелая рука, чтобы выбить зубы любому, кто достает, кто рисует что-то, изображает, хочет унизить. С той же добротой, с какой глажу по голове своих детей перед сном. Это последовательность, я имею в виду.

«Надо сломать лед страха»

— Ты чувствуешь себя увереннее, как актер или как певец?
— Мне очень нравится думать, что это словно качели, а я посередине, между моей абсолютной неуверенностью и моей абсолютной уверенностью. Иногда побеждает одна, иногда – другая: я стараюсь выбирать, в какой момент жизни этому лучше произойти. Я хочу быть хорошим примером для своих детей, каким был для меня мой отец. Когда я снимаюсь на ТВ, в любом из зданий, которые ты здесь видишь, есть кто-то, кто один и смотрит историю, которую хочет рассказать этот парень. Манера рассказывать историю постепенно превращается в твой фирменный стиль.

— А темная сторона этого?
— Нет темных сторон. Я не хочу темных сторон.

— Почему эти темы и почему на Сони?
— Эти темы мне всегда нравились. Я знаю людей, которые заняты с этим диском. На Vevo есть видео, где я с моей собакой снимаюсь в клипе Stand by Me. Я предпочитаю просить прощения, а не позволения. Если мне надо просить прощения за запись диска, да Боже мой. Диск это огромное наслаждение. Ни одна компания не возьмется издавать диск, потому что ей пришла охота пошутить. Знаешь, что меня взволновало? Все засучили рукава и все внесли свой вклад, от первого до последнего.

— Что тебя увлекает в чем-то?

— Надо сломать лед страха. Жизнь в один прекрасный день заканчивается. В последний миг человек должен сказать что-то, что даст ему покой. Последние слова моего деда были обращены к бабушке, и он сказал ей «спасибо за все, старушка». Она погладила его по лбу, и он умер. Все закончилось. Не осталось ничего незавершенного.

— А у тебя есть что-то незавершенное?
— Нет. У меня есть мечты. Но ничего незавершенного. Много мечтаний.

Источник: www.perfil.com