Стараюсь превращать страхи в действия

С пятницы, 25 мая, аргентинский актер будет в театре Метро со спектаклем «Мосты округа Мэдисон».

Карлос Рейес

Воскресенье, 29 апреля 2018 года

Он бесспорно один из лучших галанов среди аргентинских актеров, и с пятницы, 25 мая, он будет в театре Метро со спектаклем «Мосты округа Мэдисон», где перевоплотится в персонажа, роль которого мастерски исполнил Клинт Иствуд в памятной картине 1995 года.

Арана вызвал особое восхищение тем, что его успехи телевизионного галана сочетались с серьезными социальными обязательствами в области здравоохранения. К этому добавляется его слава человека любящего рисковать, бросать вызов географии, подниматься в горы, стремиться жить полной грудью. Отличный собеседник, он поговорил с Эль Паис.

— Ты ведь до «Мостов округа Мэдисон» никогда не работал с Арасели Гонсалес?
— Точно, и это было трудно с первой минуты, ведь нам предстояло исполнить нечто очень трудное – встретиться с такой историей и такими персонажами. Нам стоило многих усилий найти друг друга на сцене. Но как только мы закончили поиск, мы стали необыкновенной рабочей парой, и такие мы до сих пор. Но это не была любовь с первого взгляда, мы не пошли сразу вместе бок о бок. С Арасели мы встречались четыре-пять раз в жизни, но никогда не работали вместе.

— Как ты ощущаешь, что оставляет зрителю спектакль «Мосты округа Мэдисон» , кроме самой истории любви?
— Думаю, что кроме самой истории, он оставляет мысль: «Мосты округа Мэдисон» рассказывают историю, какой если и не было с тобой, то могла бы быть. И зритель это знает, и он не может избежать такого вопроса, ведь он человек. А такая история происходит с любым человеком. А с театральной точки зрения, я думаю, он оставляет ощущение, что мы не остановились на полпути между тем, что зритель пришел искать в театре, и романом, если он его читал, или фильмом, который он наверняка видел.

— Какие самые очевидные различия между тем фильмом и этим спектаклем?
— Ну, когда появился этот проект, то мы спрашивали себя, что будем делать в связи с культовым фильмом, который поставил и сыграл такой гигант, как Иствуд. И ответ был – не делать ничего в связи с этим фильмом. Мы восхищаемся фильмом, но по решению режиссера, Луиса Ромер, мы исходили из романа и на его основе принимали решения по созданию театрального спектакля. Театральная версия во многом опирается на воображение зрителя. Постановка дает тебе все необходимое, чтобы сделать это, не споря с собственным воображением и воспоминаниями о книге или фильме. И возможность прожить эту историю, произошедшую в Айове в 1965 году: ведь книга настолько сильная, и персонажи выписаны так хорошо, что не нужно было обращаться к фильму, чтобы залатать какие-то пробелы. И самое хорошее, что после 300 сыгранных спектаклей мы прекрасно знаем код постановки.

— Ты не приезжал выступать в Монтевидео почти целое десятилетие с тех пор, как в 2009 году играл в Poder se puede с Николасом Скарпино. Что тебе приходит на ум, когда ты думаешь об уругвайской культуре, не считая Наталии Орейро?
— Как будто Наталии мало. Ведь Наталия из таких людей, кто ставит свою страну очень высоко. Она заявляет о своей стране, куда бы ни поехала. Я всегда слышал, что она говорит об Уругвае с большой любовью. Вы так хорошо представлены в Аргентине, что мы захотели взять себе все, что говорит об Уругвае, и дать ему аргентинскую ДНК. Да и ДНК-то у нас не разная. И что я могу сказать тебе об уругвайском благородстве, таким хотел бы обладать каждый аргентинец!

— Ты и Чиной Соррильей работал, вы были очень дружны.
— Конечно, Чина, ее взгляд, разговоры с ней, все, что у нас с ней было. Представь, эта уругвайка дала имя моей старшей дочери. Индию назвали так потому, что Чина притворялась, что ревнует меня, и мы очень забавлялись этим. Когда моя жена забеременела, Чина позвонила мне и устроила скандал, и мы очень смеялись. И она спрашивала: «Когда же родится эта индианка?». И эта фраза появилась, когда мы подбирали имя. И однажды мы поняли, что Чина уже назвала ее. Сам суди, что значит Уругвай в моей жизни: это и Карлос Паэс Виларо, я был его большим другом. Я хорошо помню его картины и наши беседы в Касапуэбло или наши асадо на его ферме.

— Со времен громкого успеха таких проектов, как Чикититас, и до других успешных проектов, как Vidas robadas, произошел большой скачок в твоих социальных обязательствах.
— Да, если хочешь, это связано с возрастными изменениями; когда ты взрослеешь, естественно, что ищешь другого. На протяжении жизни есть время для всего. И вряд ли с течением времени у тебя не найдется ничего важного, чтобы сказать. Если будешь сидеть спокойно, то появится проект, который привлечет тебя сильнее. В этом смысле Vidas robadas был идеальным проектом. Ведь речь шла о том, чтобы сорвать маску, назвать своим именем такой страшное бедствие, как торговля людьми: иногда люди не знали толком, о чем речь, когда говорили о торговле людьми. И я думал, что этого будет достаточно, что сломать то, что в итоге так и не сломалось. Но Чикититас я вспоминаю с большой любовью, это была одна из первых моих крупных работ, важнейшая отправная точка в моей карьере. Она дала мне мощный импульс для работы с Натальей в Muñeca brava, а этот проект сделал меня известным в мире. Я о таком никогда не думал. И с 1998 года в Чикититас до 2008 года в Vidas robadas я уже не останавливался. Было много работы, все программы были очень успешными. В один год проект на телевидении был, в другой год – нет. Когда проекта не было, то я играл в театре или отправлялся в путешествие, в горы.

— Сегодня на аргентинском телевидении уже нет такой продуктивности, как тогда?
— Сегодняшнее положение в Аргентине известно, все это отражается на том, что может произвести Аргентина на телевидении. Но я верю, что не потеряно энергия желания что-то делать. Продюсер никогда не переставал производить, несмотря на то, что «бутылочное горлышко» в некоторых вещах становилось таким узким. Продюсер производил во времена «тучных коров», во времена «тощих коров» он производит то же самое, прилагая в 10 раз больше усилий. Это спасло многое как на канале 13 и особенно у Адриана Суара, так и у Себастьяна Ортеги. Но на телевидении положение такое же, как и везде.

— Кроме таланта существуют еще и фактор встречи в жизни с правильными людьми.
— Да, иногда я спрашиваю себя, что случилось, как вышло, что, например, я мог прочитать рассказ для Борхеса в школе, когда мне было 10 лет. Что бы мог это сказать? Я стоял там, а Борхес сидел там с Марией Кодама и Марией Юдит Молинари, писательницей, которая пригласила его в школу на встречу с нами. Такие истории остаются тебе на всю жизнь. Ведь у меня проклятый дар абсолютной памяти. Я помню все: как Борхес берет свою палку, его взгляд. В ту минуту я до смерти боялся. Но такие вещи определяют тебя в жизни. Мне нравится превращать страхи в действия. И пусть время вылечит эти страхи, и оставит тебе историю, которую стоило пережить.

— Что дает тебе игра на саксе, чего не дает актерская игра?
— Все, что я делаю, страстно увлекает меня, будь то игра на саксофоне, поход в горы, альпинизм, подводное плавание, рисование, писательство. Мне приятно делать все со страстью. Делать все, что я делаю, со всей возможной страстью. Я не знаю, хорошо ли я все делаю. Но я делаю все с такой любовью, что мне от этого хорошо.

Информация
Перерыв в жизни домохозяйки
Это одна из тех простых историй любви, которая привлекает зрителя именно своей простотой: домохозяйка и фотограф случайно встречаются, безумно влюбляются и за несколько дней переживают незабываемую историю любви. В 1995 году ее экранизировал Клинт Иствуд и сыграл там главную роль вместе с Мерил Стрип. Фильм имел такой успех, что его посмотрело более 50 миллионов зрителей. Сейчас в театр Метро привозят столичную театральную постановку «Мостов округа Мэдисон», ее можно посмотреть в пятницу, 25 мая, в субботу, 26 мая, и в воскресенье, 27 мая. Билеты в Abitab от $1190.

Источник: www.tvshow.com.uy